На первый взгляд, баланс рынка меди выглядит устойчиво: спрос растёт, предложение его покрывает, цены держатся на высоких отметках. Но за этой видимостью — глубинный разрыв между тем, что производится, и тем, что действительно требуется. Именно этот дисбаланс описывает «Норникель» в своём новом обзоре, где профицит рафинированной меди маскирует хронический дефицит на начальных этапах цепочки.
По прогнозам компании, в 2026 году объём производства рафинированной меди достигнет 28,6 млн тонн, тогда как спрос составит 28,3 млн тонн — разница в 300 тысяч тонн формирует умеренный профицит. В 2027 году соотношение почти сохранится: 29,4 млн тонн предложения против 29,3 млн тонн потребления. Это даёт иллюзию стабильности.
Однако такой баланс — результат не роста сырьевой базы, а более эффективной загрузки перерабатывающих мощностей и активности вторичного передела. Сама добыча металла растёт еле-еле: с 23,5 млн тонн в 2025 году до 23,6 млн тонн в 2026-м и 24,5 млн тонн в 2027-м. Прирост в доли процента — это не развитие, это борьба с инерцией падения.
Реальный кризис скрыт в другом звене: медном концентрате. Здесь ситуация прямо противоположная — дефицит около 800 тысяч тонн в 2026 году. Этот материал — ключевое сырьё для выплавки чистого металла, и его нехватка создаёт давление на переработчиков, особенно в Азии, где расположена основная масса аффинажных заводов.
Почему так? Потому что добыча сталкивается с системными барьерами:
Технологическая цепочка оказывается разорванной: есть мощности, чтобы плавить, но нет сырья, чтобы загружать печи.
За последние полгода медь продемонстрировала резкую волатильность. С $11 285 за тонну в декабре она взлетела до $14 097 в мае — уровня, близкого к рекордному. Такой рост вызван не только
Хотя влияние конфликта на рынке меди было скорее психологическим, он усилил общее напряжение. Как отмечает «Норникель», если мирные инициативы не будут реализованы, возможно резкое изменение конъюнктуры — уже в сторону коррекции.
Мировой рынок меди сегодня — это две реальности в одной системе:
Профицит — временный эффект. Он возможен благодаря запасам и вторичному переделу. Но чем дальше, тем очевиднее: без новых месторождений, инвестиций и решения проблем с химией и инфраструктурой даже небольшой избыток может быстро превратиться в дефицит.
«Норникель» видит это чётко: будущее зависит не от того, сколько мы можем переработать, а от того, сколько сможем добыть.
Читайте также:
С 2017 года сотрудники Алтайского биосферного заповедника регулярно погружались к затонувшему теплоходу и проводили мониторинг объекта на отсутствие явных следов разлива ГСМ. Анализ проб показывал лишь следовые концентрации нефтепродуктов.
Но время идет, озеро уже начало постепенно переваривать то, что попало к нему. Несмотря на то, что судно в неплохом состоянии, сохранилась отслоившаяся краска, радовали глаз целые иллюминаторы, коррозия сделала свое дело и металл начал «плакать» сталактитами из ржавчины Роман Воробьёв Дайвер и сотрудник Алтайского заповедника
С 2017 года сотрудники Алтайского биосферного заповедника регулярно погружались к затонувшему теплоходу и проводили мониторинг объекта на отсутствие явных следов разлива ГСМ. Анализ проб показывал лишь следовые концентрации нефтепродуктов.